Путешествия | Список детских сказок | Потешки | Загадки | Стихи для детей | Пальчиковые игры | Животные

 

Главная

Семейные путешествия

Потешки для детей

Пальчиковые игры

Готовим с детьми

Детские сказки

Детские загадки

Стихи для детей

Песни для детей

Колыбельные песни

Детские новогодние песни

Весёлая зарядка

Песни для зарядки

Книги для малышей

Детям о животных

Дети военных лет

Песни о войне

Мультфильмы для детей: польза или вред?

Яндекс.Метрика

Дети военных лет - 3 и 4 глава

1 2 3 4 5 6 7 8 9

3

Мы выехали из колхоза. Нас провожали с напутствиями, добрыми пожеланиями. Наш поезд следовал до конечной остановки - Ташкент.
Из Ташкента формировался поезд, рейсом Ташкент - Наманган - сутки езды. А денег на билеты не оказалось.

У мамы созрел дерзкий план, в надежде, что не посмеют же добрые люди жестоко обойтись с ее детьми. Объявили отправление. Мама вместе с медсестрой Чечик, почти на ходу, стали забрасывать нас в тамбур вагона, вместе с багажом - перина, 4 подушки, запаянный таз и горшочек для Борика.

Отдать должное проводнице - она помогала, хватала детей на ходу.

Так мы в Тамбуре за сутки доехали до Намангана.

В Намангане нас, конечно же, никто не встречал. Нет еды, нет жилья, благо тепло, и даже очень. Наманган отличается самыми горячими климатическими особенностями.

В первую очередь необходимо было нас определить в какое-то помещение. Маме удалось занять место на возвышенном строении, покрытое кашмой.

Здесь в мирные дни узбеки распивали чаи - это была Чай - Хона, примыкающая к вокзалу.

Обитателями этого "уникального сооружения" были такие же бездомные, как и мы, приехавшие в теплые края. Время от времени "жильцов" разгоняли и сразу появлялись новые.

Маму с детьми не тревожили. Здесь, в Чай - Хоне, нам предстояло прожить 7 дней - без еды и воды. Первое, что нас потрясло - это спрессованный слой вшей под кашмой.

Прошел день, ночь. Утром, проснувшись, мы с горечью обнаружили, что все четверо разутые – у нас, спящих, украли обувь – мы разутые! Украли и сумку, со всеми документами - паспорт и наши метрики. Там же было, прихваченное из Петрикова, серебро – ложки, вилки, ножи. Мы остались налегке.

Мама не плакала. Она посуровела и теснее сжимала губы. Мешкать было нельзя. Мы оставались за старших, нам поручили присматривать за младшими братьями, за периной с подушкой и… тазом.

Мама и медсестра Чечик "обивали" пороги в поисках жилья и хоть какой-либо еды – детям. Мы исхудавшие, голодные, усыпанные вшам, которые впились в наши тельца, ждали прихода мамы.

И вот, на седьмой день – Ура! – нам выделена "квартира", выхлапотал Военкомат. Мы, не тратя время на смотрины, решили заселиться немедленно.

Нам предстояло жить в сарае, с дыркой в одной из стен. Хозяева – узбеки (везет же нам на хороших людей), отдали нам кусок от старого одеяла – дыра в стене была мигом заделана.

Из мебели в углу стояла узбекская кровать, занимавшая 3/4 "комнаты". Застелив перину, мы с удовольствием растянулись на этом лежаке. Таз и горшок поместили под кровать.

Узбеки принесли нам ржавое ведро и решеточку. Мама с Яшей соорудили "мангал", принесли трубу, для вытяжки дыма. Мангал получился "на уровне" – счастью не было предела.

Потом, мы много дней покупали кусочками бревнышки, согласно наших средств, бревнышки разрубались на щепочки и экономно расходовались. Зато, как приятно было слышать треск горящего полена.

Но мое "счастье" длилось не долго. Не прошли бесследно дни, проведенные в Чай – Хане. Зараза – вша внесла мне инфекцию – я заболела брюшным тифом.

Меня постригли наголо и отвезли в инфекционную больницу. Болезнь протекала в тяжелой форме, я бредила от жара. Одному Б-гу известно, как я выжила. Я была похожа на пугало, из концлагеря.

И вот, поворот судьбы.
В один из дней, когда я еще была в больнице, мама неожиданно встретила бывших соседей из Петрикова, семью Зарецких. Они, помня нашу семью, такую благополучную и всеми уважаемую, ужаснулись. Узнав, в каких условиях мы существуем, взялись помочь, чем могли.

Первым пунктом был вопрос о жилье. Сестры Зарецкие нам поведали историю, вселяющую надежду. В большом, одноэтажном доме, с высоким фундаментом, где они живут, так же живет врач – терапевт, Вера Алексеевна, в квартире, состоящей из одной комнаты и прихожей. Она опасается, чтобы к ней не подселили семью, ее не устраивающую.

Поговорив с сестрами, Вера Алексеевна дала добро на их план: мама с детьми тайно вселяется в прихожую, и начинает оформлять документы на право проживания в доме. Никому и в голову не приходила мысль, что маму осмелятся выбросить на улицу с четырьмя детьми.

4


Меня выписали из больницы, еще не окрепшую, в глазах "мошки", без чьего – либо сопровождения, еле ноги передвигаю. Дома меня встретили с известием о предстоящем переходе на другую жилплощадь.

Вечером, мама шепотом сообщила, что мы берем штурмом квартиру, наv не положенную.

Были распределены наши "ценности": Яше – перина и подушки, маме с Семкой – таз эмалированный, с запаянным дном и горшочек для Боречки. Мне на шею повесили Боречку.

Заселились мы удачно. Вера Алексеевна гостеприимно открыла нам "ворота в рай". Немного оглядевшись и передохнув, начали обустраиваться.

Пол из деревянных досок. О, чудо! Мы положили перину вдоль стены, таким образом, чтобы вместиться вчетвером. Маме соорудили более почетное место - кровать получилась сборная: в каждом углу по 3 кирпича, сверху деревянный щит, подарок от Веры Алексеевны. Мы счастливы. Утром через огромное стеклянное окно показалось солнце. Это вам не то, что в бывшем сарае, с дыркой в стене.

Поесть бы, чего – нибудь! – но не все же сразу. Вера Алексеевна открывает дверь из своей "хоромы", выносит примус, с хорошо пахнущим керосином, ставит на подоконник и разжигает его.

Далее – все, как в сказке: она готовит завтрак себе и сыну – Севочке. Завтрак ароматный, вызывающий аппетит. Сглатывая слюну, мы ерзаем на перине. Вера Алексеевна, не реагируя на наши страдания, уносит вкуснятину к себе.

А мы, как в кошмарном сне, никак не можем оправиться, от все еще витающего аромата.

Навязчиво лезут мысли в голову – вспоминаются дни нашего короткого детства – такого вкусного и благостного.

Как же мы тогда не ценили всего того, что нас окружало. Знать бы.
А мама собирается в "поход", в надежде раздобыть хоть что – нибудь, для утоления голода, для, смотрящих на нее, четырех пар голодных глаз.

И вот, утро в разгаре, мама ушла. Мы, чтобы беречь силы, лежим на перине. И вдруг, как Змей Горыныч, врывается Управдом. Он схватил край перины, и начал нас, детей, стряхивать на пол.

Я, с постриженной наголо головой, изрыгла такой вопль! Он приостановился, глянул на "это подобие" человечка, издающего "звук". Пальцы его разжались перина опустилась на пол, и он выбежал вон.

Моим родным эта сценка понравилась, и мне было велено повторять этот удачный трюк при каждом его появлении. Еще несколько дней "вышибание" повторялось, но я так старалась, что он отстал – ведь он потерял хорошую подачку, за эту прихожку.

Мы прожили в этой прихожке до конца войны – 1946 года.

Покончив с благоустройством, маме предстояло принять какое – то решение, для спасения детей от неминуемой гибели. Средств на существование не было.

Мы не могли перебороть в себе голод. С надеждой найти хоть что – нибудь съедобное: косточку от абрикоса, кусочек хлопкового жмыха – так напоминающий хлеб, – взял его в рот – а он горький, хоть какую – нибудь шкурку от картошки.

Мы тайком брали (воровали) кусочки хлеба, которые Вера Алексеевна выносила на просушку. Мы бессовестно съели помидорные дольки, которые медсестра Чечик высушила, заправила в чулок и повесила на гвоздь.

Мы хотели кушать!!!
И еще одно событие – у меня украли платьице, шерстяное, единственное, что было в моем "гардеробе". Мама его постирала, повесила на веревочку – во дворе! – мне поручила сидеть и сторожить его. И я его в полном смысле слова – ПРОМОРГАЛА. Я ходила почти обнаженная.

Маму с Яшей стали изнурять приступы малярии. Их так трясло. Нам было страшно. Иногда Вера Алексеевна приносила Хинин и на некоторое время приступы отступали.

Но мы Веру Алексеевну ненавидели. Она доводила нас до обмороков со своим примусом и обилием еды. Она при нас заставляла Севу – сына – что то съесть. Не верится, что не видела наших слюней.

В один из приступов малярии, мама мне сказала: "Доченька, сходи в военкомат, расскажи, что ты чувствуешь – попроси помощи". И я пошла.

Помощь мне выделили. Дали платьице из фонда "американской помощи" – клетчатое. Они видели, что я почти раздетая. Из съедобного – в тряпочке с пол килограмма сухого тутовника.

Дома меня ждали с надеждой и нетерпением. Всю жизнь помню, как я принесла тутовник домой, как мы вчетвером уселись на пол, разделили на всех, но, когда разглядели, как следует, обнаружили – он червивый. И все равно, мы тутовник съели, выковыривая из него червей. Мы хотели кушать.

Продолжение: будни военных дней

 


Детский сай для родителей Чудесная страна

Семейные путешествия:

Шварцвальд

Австрия

Salzburgerland card 2019 - описание и карта

Озеро Гарда

Словакия и Польша

Голландия

Северная Польша

5 дней в Риме

Лазурный берег

Как создать свою карту

© Чудесная страна