Главная | Мультфильмы | Сказки | Музыка и песни | Загадки | Стихи | Пальчиковые игры | Животные

 

Главная

Путешествия с детьми

Мультфильмы

Детские песенки

Колыбельные песни

Детские новогодние песни

Классическая музыка для детей

Потешки для детей

Дети военных лет

Песни о войне

Сказки и стихи MP3

Сказки для детей:
русские народные
сказки Пушкина
сказки Цыферова
сказки братьев Гримм
сказки Андерсена
сказки Шарля Перро
сказки народов России
сказки народов мира
список детских сказок

Сказки про вашего ребенка

Детские загадки

Стихи для детей

Весёлая зарядка

Песни для зарядки

Пальчиковые игры

Книги для малышей

Детям о животных

Дети военных лет - 3 и 4 глава

 

1 2 3 4 5 6 7 8 9

3

Мы выехали из колхоза. Нас провожали с напутствиями, добрыми пожеланиями. Наш поезд следовал до конечной остановки - Ташкент.
Из Ташкента формировался поезд, рейсом Ташкент - Наманган - сутки езды. А денег на билеты не оказалось.

У мамы созрел дерзкий план, в надежде, что не посмеют же добрые люди жестоко обойтись с ее детьми. Объявили отправление. Мама вместе с медсестрой Чечик, почти на ходу, стали забрасывать нас в тамбур вагона, вместе с багажом - перина, 4 подушки, запаянный таз и горшочек для Борика.

Отдать должное проводнице - она помогала, хватала детей на ходу.


Так мы в Тамбуре за сутки доехали до Намангана.

В Намангане нас, конечно же, никто не встречал. Нет еды, нет жилья, благо тепло, и даже очень. Наманган отличается самыми горячими климатическими особенностями.

В первую очередь необходимо было нас определить в какое-то помещение.
Маме удалось занять место на возвышенном строении, покрытое кашмой. Здесь в мирные дни узбеки распивали чаи - это была Чай - Хона, примыкающая к вокзалу.

Обитателями этого "уникального сооружения" были такие же бездомные, как и мы, приехавшие в теплые края. Время от времени "жильцов" разгоняли и сразу появлялись новые.

Маму с детьми не тревожили. Здесь, в Чай - Хоне, нам предстояло прожить 7 дней - без еды и воды. Первое, что нас потрясло - это спрессованный слой вшей под кашмой.

Прошел день, ночь. Утром, проснувшись, мы с горечью обнаружили, что все четверо разутые - у нас, спящих, украли обувь - мы разутые! Украли и сумку, со всеми документами - паспорт и наши метрики. Там же было, прихваченное из Петрикова, серебро - ложки, вилки, ножи. Мы остались налегке.

Мама не плакала. Она посуровела и теснее сжимала губы. Мешкать было нельзя. Мы оставались за старших, нам поручили присматривать за младшими братьями, за периной с подушкой и… тазом.

Мама и медсестра Чечик "обивали" пороги в поисках жилья и хоть какой-либо еды - детям. Мы исхудавшие, голодные, усыпанные вшам, которые впились в наши тельца, ждали прихода мамы.

И вот, на седьмой день - Ура! - нам выделена "квартира", выхлапотал Военкомат. Мы, не тратя время на смотрины, решили заселиться немедленно.

Нам предстояло жить в сарае, с дыркой в одной из стен. Хозяева - узбеки (везет же нам на хороших людей), отдали нам кусок от старого одеяла - дыра в стене была мигом заделана.

Из мебели в углу стояла узбекская кровать, занимавшая ? "комнаты". Застелив перину, мы с удовольствием растянулись на этом лежаке. Таз и горшок поместили под кровать.

Узбеки принесли нам ржавое ведро и решеточку. Мама с Яшей соорудили "мангал", принесли трубу, для вытяжки дыма. Мангал получился "на уровне" - счастью не было предела. Потом, мы много дней покупали кусочками бревнышки, согласно наших средств, бревнышки разрубались на щепочки и экономно расходовались. Зато, как приятно было слышать треск горящего полена.

Но мое "счастье" длилось не долго. Не прошли бесследно дни, проведенные в Чай - Хане. Зараза - вша внесла мне инфекцию - я заболела брюшным тифом. Меня постригли наголо и отвезли в инфекционную больницу. Болезнь протекала в тяжелой форме, я бредила от жара. Одному Б-гу известно, как я выжила. Я была похожа на пугало, из концлагеря.

И вот, поворот судьбы.
В один из дней, когда я еще была в больнице, мама неожиданно встретила бывших соседей из Петрикова, семью Зарецких. Они, помня нашу семью, такую благополучную и всеми уважаемую, ужаснулись. Узнав, в каких условиях мы существуем, взялись помочь, чем могли.

Первым пунктом был вопрос о жилье. Сестры Зарецкие нам поведали, вселяющую надежду, историю. В большом, одноэтажном доме, с высоким фундаментом, где они живут, так же живет врач - терапевт, Вера Алексеевна, в квартире, состоящей из одной комнаты и прихожей. Она опасается, чтобы к ней не подселили семью, ее не устраивающую.

Поговорив с сестрами, вера Алексеевна дала добро на их план : мама с детьми тайно вселяется в прихожую, и начинает оформлять документы на право проживания в доме. Никому и в голову не приходила мысль, что маму осмелятся выбросить на улицу с четырьмя детьми.

4


Меня выписали из больницы, еще не окрепшую, в глазах "мошки", без чьего - либо сопровождения, еле ноги передвигаю. Дома меня встретили с известием о предстоящем переходе на другую жилплощадь.

Вечером, мама шепотом сообщила, что мы берем штурмом квартиру, наи не положенную. Были распределены наши "ценности": Яше - перина и подушки, маме с Семкой - таз эмалированный, с запаянным дном и горшочек для Боречки. Мне на шею повесили Боречку.

Заселились мы удачно. Вера Алексеевна гостеприимно открыла нам "ворота в рай". Немного оглядевшись и передохнув, начали обустраиваться.
Пол из деревянных досок. О, чудо! Мы положили перину вдоль стены, таким образом, чтобы вместиться вчетвером. Маме соорудили более почетное место - кровать получилась сборная: в каждом углу по 3 кирпича, сверху деревянный щит, подарок от Веры Алексеевны. Мы счастливы. Утром через огромное стеклянное окно показалось солнце. Это вам не то, что в бывшем сарае, с дыркой в стене.

Поесть бы, чего - нибудь! - но не все же сразу. Вера Алексеевна открывает дверь из своей "хоромы", выносит примус, с хорошо пахнущим керосином, ставит на подоконник и разжигает его.

Далее - все, как в сказке: она готовит завтрак себе и сыну - Севочке. Завтрак ароматный, вызывающий аппетит. Сглатывая слюну, мы ерзаем на перине. Вера Алексеевна, не реагируя на наши страдания, уносит вкуснятину к себе.

А мы, как в кошмарном сне, никак не можем оправиться, от все еще витающего аромата.

Навязчиво лезут мысли в голову - вспоминаются дни нашего короткого детства - такого вкусного и благостного.

Как же мы тогда не ценили всего того, что нас окружало. Знать бы.
А мама собирается в "поход", в надежде раздобыть хоть что - нибудь, для утоления голода, для, смотрящих на нее, четырех пар голодных глаз.

И вот, утро в разгаре, мама ушла. Мы, чтобы беречь силы, лежим на перине. И вдруг, как Змей Горыныч, врывается Управдом. Он схватил край перины, и начал нас, детей, стряхивать на пол.

Я, с постриженной наголо головой, изрыгла такой вопль! Он приостановился, глянул на "это подобие" человечка, издающего "звук". Пальцы его разжались перина опустилась на пол, и он выбежал вон.

Моим родным эта сценка понравилась, и мне было велено повторять этот удачный трюк при каждом его появлении. Еще несколько дней "вышибание" повторялось, но я так старалась, что он отстал - ведь он потерял хорошую подачку, за эту прихожку.

Мы прожили в этой прихожке до конца войны - 1946 года.

Покончив с благоустройством, маме предстояло принять какое - то решение, для спасения детей от неминуемой гибели. Средств на существование не было.

Мы не могли перебороть в себе голод. С надеждой найти хоть что - нибудь съедобное: косточку от абрикоса, кусочек хлопкового жмыха - так напоминающий хлеб, - взял его в рот - а он горький, хоть какую - нибудь шкурку от картошки. Мы тайком брали (воровали) кусочки хлеба, которые Вера Алексеевна выносила на просушку. Мы бессовестно съели помидорные дольки, которые медсестра Чечик высушила, заправила в чулок и повесила на гвоздь.

Мы хотели кушать!!!
И еще одно событие - у меня украли платьице, шерстяное, единственное, что было в моем "гардеробе". Мама его постирала, повесила на веревочку - во дворе! - мне поручила сидеть и сторожить его. И я его в полном смысле слова - ПРОМОРГАЛА. Я ходила почти обнаженная.

Маму с Яшей стали изнурять приступы малярии. И так трясло. Нам было страшно. Иногда Вера Алексеевна приносила Хинин и на некоторое время приступы отступали. Но мы Веру Алексеевну ненавидели. Она доводила нас до обмороков со своим примусом и обилием еды. Она при нас заставляла
Севу - сына - что то съесть. Не верится, что не видела наших слюней.

В один из приступов малярии, мама мне сказала: "Доченька, сходи в военкомат, расскажи, что ты чувствуешь - попроси помощи". И я пошла.
Помощь мне выделили. Дали платьице из фонда "американской помощи" - клетчатое. Они видели, что я почти раздетая. Из съедобного - в тряпочке с пол килограмма сухого тутовника.

Дома меня ждали с надеждой и нетерпением. Всю жизнь помню, как я принесла тутовник домой, как мы вчетвером уселись на пол, разделили на всех, но, когда разглядели, как следует, обнаружили - он червивый. И все равно, мы тутовник съели, выковыривая из него червей. Мы хотели кушать.

Продолжение

 

 

 

(c) Чудесная страна